Теперь, когда амазонки не было рядом, они, эмоции эти, рвались наружу. Первое время едва ли не единственной темой девичьей болтовни было: «Какая Эфиселия дура». И даже Меридит не отставала от боевых подруг.
— Сплетни — типично бабье дело, — укорял ее Орвуд, не потому что на самом деле осуждал, а просто так, из вредности. — Смотри, перевоплотишься в троллиху!
— Да ладно, — отмахивалась та, — обойдется!
Обошлось. Появились новые впечатления, и тема Эфиселии отошла на второй план.
На шестые сутки пути благодатное влияние Океана начало ослабевать. Здесь уже чувствовалась глубокая осень. Небо не было голубым, его затянула облачная пелена. Большинство деревьев стояли голые, озера у берегов покрывались тоненькой корочкой игольчатого льда — Меридит нравилось его грызть, как когда-то в детстве. На озерах водилось великое множество диких уток, а в рощах бродили толстые кабаны. В Рагнаре взыграли охотничьи инстинкты, но Хельги был неумолим. Еды у них вдоволь, а убивать невинных тварей ради развлечения аморально и недостойно благородного человека! Сраженный этим аргументом, рыцарь присмирел.
Если не считать изобилия дичи, местность казалась почти необитаемой. Ни кентавров, ни других крупных разумных существ больше не встречалось. Попадалась какая-то мелочь вроде пикси, но не эти забавные дракончики, а другие — все, как один, мрачные и необщительные. На любые вопросы отвечали коротко: «Мы туда не ходим!»
— Почему туда никто не ходит? — принялась гадать Ильза. — Что там такое?
— Наверное, пустыня, — предположил Эдуард.
Хельги не согласился с бывшим учеником.
— Пустыни там быть никак не может. Влажные воздушные массы с океана должны задерживаться горными хребтами Аль-Оркана и Арвеев и проливаться дождями. Значит, во Внутреннем Аполидии должно быть влажно. Логичнее предположить, что там болото.
Сильфида в ответ выдала очередную мудрость про хрен и редьку, а Меридит сказала: «Поживем — увидим».
Болото не болото, а насчет сырости Хельги не ошибся. Дожди шли каждый день, точнее, каждое утро. К полудню они обычно прекращались, но небо оставалось низким и скучным. Идти было легко — каменистая почва не раскисала. Хорошие риморские плащи не промокали. Дни стояли сравнительно теплые и безветренные. Жизнь улыбалась путникам. Пока.
Исчезновение своих нежеланных спутников амазонка восприняла очень спокойно. Восстановлена справедливость, решила она. Спасти Мир должны Избранники, а не случайные, затерянные во времени существа. Тот грустный факт, что из всех ее соратников в живых остались лишь она да Бандарох, ныне пребывающий на правах почетного пленника в замке королевы Мэб, ее совершенно не смущал. Равно как и собственное затруднительное положение, к которому она уже успела привыкнуть.
Не она первая, не она последняя, кому суждено иметь детей, рассуждала самоуверенная амазонка. Время придет — родит по-быстрому, оставит на попечение какой-нибудь добропорядочной бездетной вдовы или профессиональной кормилицы, а сама продолжит свою миссию. Благо подвигов осталось совсем немного, всего три. Боги дадут — справится… Вот если бы еще не хотелось постоянно спать, и погода была бы получше, и денег бы побольше… Хотя теперь ей досталось девять отличных скакунов, подаренных графом Р'Анкваром. Продаст восемь лишних — вот и деньга на дорогу! Определенно боги к ней благоволят!..
Корнелия Каззеркана пользовала деревенская бабка, будущий бог так и не решился потратить немного силы на подопечного. Даже ради жизни любимого ученика он был не вправе рисковать судьбой Мира. Кстати, бабка справилась неплохо — кровь горлом больше не шла, осталось лишь легкое покашливание, — а ведь юноша уже шагнул одной ногой в Долину забвения. «Пожалуй, позднее, когда миссия будет выполнена, стоит обратить большее внимание на простое, примитивное колдовство ведьм-травниц, в нем определенно есть рациональное зерно» — так думал профессор по дороге на юг…
— Почему именно на юг, Учитель? — спрашивали ученики.
— Потому, — объяснял он терпеливо, — что не всякое место подходит для свершения задуманного. Можно сколько угодно лежать в могиле в обнимку с Граалем — богом все равно не станешь. Священный сосуд дарует бессмертие, но Силу нужно черпать из иных источников. Не один магический поток потребуется вобрать в себя, дабы переродиться из смертного в демона. Значит, погребение следует располагать там, где сходятся мощные потоки, — в узле Силы.
Один такой узел исчерпал Кальдориан. Другие разбросаны по всему свету. Смертному, даже зрящему в астрале, не дано увидеть их издали. Но ему, профессору, известно одно из заветных мест. В песках, в самом сердце злого Сехала, таится оно. Туда и лежит путь Странников. Долгий и тяжкий путь…
— Привет, дедуся! — помахала ручкой Энка. Она, как известно, умела вести себя вежливо.
Это был первый, кто встретился им на пути за последние полторы недели. Высокий, иссохший старик в ветхом рубище, похожем на белый могильный саван. Когда-то ткань была цветной, но выгорела за долгие годы. Да и сам старик казался каким-то обесцветившимся — бледная, тонкая кожа, обтягивающая острые кости, неопрятная, будто побитая молью борода, водянистые глаза с сероватыми белками, пронизанными сетью кровеносных сосудиков… Он был слишком стар, чтобы можно было с уверенностью сказать, к какому народу принадлежит. Скорее всего, он был человеком или кудианином, а может быть, и эльфом — даже в глубокой старости лицо его сохранило благородство черт.
Он брел по едва заметной тропке между деревьями, понурив седую голову и не глядя по сторонам. Он казался полностью поглощенным своими мыслями. Громкий окрик сильфиды заставил его вздрогнуть.
— Сгинь! Сгинь, морок! — Старик замахнулся клюкой. — Пропади пропадом!
Обронив палку, он воздел руки к небу, сложив пальцы охранными символами.
— Дед! Ты в своем уме?! Мы не мороки, мы из плоти и крови! — обиделась девица.
Старец опустил руки. Нагнулся за своей палкой. Потом приблизился, выставив ее вперед, будто слепой. И вдруг бесцеремонно ткнул Эдуарда в живот. Принц от неожиданности взвизгнул по-девчоночьи и отскочил.
— Верно, — пробормотал старик, — из плоти и крови твари… Живые… — И вдруг разрыдался в голос, упав на колени и спрятав лицо в ладонях.
Стало неловко.
— Нездоровый на голову, что ли? — испуганным шепотом предположил Орвуд. — Давайте уйдем, а? Боюсь я таких.
— Ни в коем случае! — возмутился эльф. — А вдруг он в беде?! Вдруг мы сможем помочь?! Надо узнать, что стряслось!
— Надо, — поддержала сильфида, но не из благородных побуждений, а из любопытства. — Дед, хорош выть, скажи путем, в чем проблема? — Такое с ней иногда случалось: в самый неподходящий момент вдруг вспоминала бурную юность и начинала выражаться донельзя вульгарно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
